Авторизация
 
  • 23:46 – Ольга Рапунцель схлопотала по лицу. Видео 
  • 23:46 – Опекун сериал 2016 1,2,3,4 серии смотреть онлайн 
  • 23:46 – Youtube видео лучшее на сегодня: мужчина ударил кенгуру в челюсть, чтобы отбить свою собаку 
  • 23:46 – Елена Кравец поделилась секретом стройной фигуры после родов 

О трёхсторонней министерской встрече в Сеуле

162.158.78.101

О трёхсторонней министерской встрече в Сеуле

21-22 марта с.г. в Сеуле состоялась встреча министров иностранных дел КНР, Японии и Южной Кореи (РК), которая готовилась долго и трудно, а за её ходом внимательно наблюдали в других странах Северо-Восточной Азии (СВА) и в АТР в целом.

Она того вполне заслуживает, поскольку явилась первой за последние три года встречей официальных представителей стран, существенным образом определяющих характер развития ситуации в неспокойном регионе СВА.

Для внешних наблюдателей критерий успешности данной встречи сводился к ответу на вопрос о том, удалось или нет в ходе её проведения установить конкретную дату саммита лидеров КНР, Японии и РК.

В этом плане итоговое заявление министров о том, что они намерены содействовать проведению указанного саммита “как можно раньше и в подходящее время” предоставляет как оптимистам, так и пессимистам широкие возможности для толкования эффективности проделанной в Сеуле работы.

Чисто внешне оно напоминает итоговые заявления участников проекта формирования Транс-Тихоокеанского партнёрства, ежегодные заседания которого в последние пять лет завершаются примерно такими же “резиновыми” формулировками.

Неопределённый характер результатов встречи в Сеуле соответствует весьма неоднозначному политическому фону, который был сформирован рядом предшествовавших событий и заявлений ведущих политических лидеров региона.

Источником негатива, не способствовавшим созданию благоприятной обстановки для трёхсторонней встречи, явилась очередная вспышка японо-китайской пикировки на тему владения островами Сенкаку/Дяоюйдао. Поводом для неё послужили два события.

Из них первым стало открытие 30 декабря 2014 г. Китаем веб сайта на трёх языках (китайском, японском и английском), в котором отражается всё, что имеет отношение к “островам Дяоюйдао”. Это послужило поводом для заявления протеста со стороны МИД Японии, отвергнутого МИД КНР.

Вторым событием (и, видимо, ответным на первое) явилось “обнаружение в архивах” МИД Японии географического атласа КНР от 1969 г. в котором все указанные острова, включая главный из них, обозначены японскими словами.

В связи с этим в прессе Японии появились утверждения о том, что претензии на указанные острова были инициированы Китаем только в начале 70-х годов и по причине исключительно “меркантильного” характера. Якобы к этому времени в Пекине начали всерьёз оценивать доклад ООН 1968 г. о возможных гигантских запасах углеводородов под дном Восточно-Китайского моря и как раз в районе островов Сенкаку, которые стали обозначаться китайским словом Дяоюйдао.

На подобные японские исторические изыски последовала ожидаемо негативная реакция КНР, где предположили, что сам этот атлас мог быть изготовлен ещё в период японской оккупации части китайской территории.

Слабым противовесом отмеченным негативным событиям явилось подписание 15 марта японо-китайского соглашения о “продолжении кооперации” в сфере ликвидации последствий природных катаклизмов.

Важным показателем дальнейшего развития двусторонних отношений станет реакция Японии на подписание в Пекине 24 октября 2014 г. акта об учреждении Азиатского банка инфраструктурных инвестиций с первоначальным уставным капиталом в 50 млрд долл., который, по мнению экспертов, в основном будет наполнен Китаем.

Пока по этому показателю AIIB в разы уступает Международному валютному фонду, Всемирному банку, Азиатскому банку развития, контролируемых США, ЕС и Японией. Но здесь важна тенденция, поскольку вслед за состоявшимся в июне 2014 г. решением о формировании банка развития стран-участниц БРИКС, AIIB станет уже вторым крупным проектом в банковской сфере, которые существенным образом реализуются под эгидой Китая.

В списке более 30-и стран, официально заявивших о своём участии в AIIB, присутствуют, например, Индия, Новая Зеландия, Сингапур, Вьетнам, Катар, Лаос, Казахстан, Узбекистан. В марте с.г. о присоединении к данному проекту заявили все ведущие европейские страны, включая Францию, Германию, Италию, Великобританию.

Последнее представляется особенно примечательным, поскольку в списке заявителей на участие отсутствуют лидер западного мира США, а также их ближайшие региональные союзники Япония, Австралия, Южная Корея. Впрочем, Австралия может последовать примеру Великобритании, а в РК “анализируют возможность присоединения” к AIIB.

Что касается ключевого американского союзника Японии, то в её позиции по данному вопросу тоже наблюдаются элементы “слабости” (в очередной раз и вслед за “недостаточной твёрдостью” в вопросе поддержки антироссийских санкций).

В этом плане примечательным стало заявлении 20 марта с.г. заместителя премьер-министра и министра финансов Таро Асо (занимавшего пост премьер-министра в 2008-2009 гг.) о “возможности обсуждения темы присоединения при определённых условиях” Японии к AIIB.

Правда, другой ключевой министр (экономики) Акира Амари на отдельной пресс-конференции указал, что в вопросе о AIIB Япония будет действовать “совместно с США”. Представляется не случайной и оговорка самого Т. Асо о том, что он рассматривает перспективу присоединения к этому банку с позиций “дипломатии и экономики”.

Тем самым, он обошёл факторы политики и безопасности, которые начинают определяющим образом влиять на всю систему отношений между ведущими странами СВА и АТР в целом.

Собственно, прямо противоположная направленность политического и экономического векторов развития отношений между ведущими игроками АТР и составляет содержание того, что сегодня нередко обозначается термином “азиатский парадокс”.

На самом деле никакого специального “азиатского парадокса” не существует. Как не было его и в Европе в начале XX в. накануне Первой мировой войны. Просто история не закончилась, а “невидимая рука рынка-экономики, которая решит и все прочие проблемы”, оказалась очередной умозрительной фикцией.

В год 70-летия окончания Второй мировой войны самой актуальной темой в отношениях между Японией, КНР и РК остаётся официальная оценка нынешним правительством Японии роли своей страны в этом периоде недавней истории человечества. Выступая 15 марта на пресс-конференции, премьер-министр КНР Ли Кэцян сказал, что 2015 г. “становится критическим моментом для тестирования состояния японо-китайских отношений”.

В достаточно аккуратных выражениях китайский премьер дал понять, что содержанием этого теста является оценка поведения в Азии “японских милитаристов”, принесших “огромные страдания” не только другим народам, но и самим японцам. По мнению Ли Кэцяня, удовлетворительное (с китайской точки зрения) прохождение летом с.г. японским премьер-министром этого теста придаст новый импульс развитию двусторонних отношений, включая сферу экономики.

Таким образом, за неделю до проведения трёхсторонней встречи в Сеуле на уровне министров высшим руководством Китая были сформулированы некие условия для реанимации политических отношений с Японией, которые последней только предстоит через несколько месяцев косвенным образом принять или отклонить.

Это и предопределило расплывчатый характер итогового заявления участников трёхсторонней встречи в Сеуле. Дальнейшее развитие отношений в треугольнике “Китай-Япония-Южная Корея” будет существенным образом определяться теми словами, которые произнесёт премьер-министр Японии Синдзо Абэ на предстоящих мероприятиях по случаю 70-летия окончания Второй мировой войны.


Владимир Терехов Источник: ru.journal-neo.org


КОММЕНТАРИИ:

  • Читаемое
  • Сегодня
  • Комментируют
Мы в соцсетях
  • Twitter