Авторизация
 
  • 03:16 – Осколки счастья: смотреть 173-174 серию онлайн 
  • 03:16 – Вести в 20:00 последний выпуск 07 12 2016 смотреть онлайн 
  • 03:16 – Вечерний Ургант. Наташа Королева и Pet Shop Boys (07.12.2016) смотреть онлайн 
  • 03:16 – Отель Элеон 9 серия (08.12.2016) смотреть онлайн 

Дочь Юлии Друниной: «Когда жизнь потеряла для мамы всякий смысл, она решила уйти из нее»

162.158.78.167

Дочь Юлии Друниной: «Когда жизнь потеряла для мамы всякий смысл, она решила уйти из нее» 90 лет назад родилась Юлия Друнина — автор многих стихотворений о войне Юлия Друнина стала известной после того, как в 1943 году написала свое знаменитое стихотворение: «Я только раз видала рукопашный,
Раз наяву. И тысячу — во сне.
Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне» О войне она знала не понаслышке. Совсем юной ушла на фронт добровольцем. И чудом уцелела в рукопашном бою, где была тяжело ранена. Погибла Юлия Друнина в мирное время. 21 ноября 1991 года 67-летняя поэт добровольно ушла из жизни, приняв большую дозу снотворного и угорев в гараже на подмосковной даче от выхлопных газов своего автомобиля. Все было тщательно продумано: составлен посмертный сборник стихов, написаны записки близким и письмо в милицию с просьбой в ее смерти никого не винить. О непростой судьбе Юлии Друниной и о том, почему она решила уйти из жизни, «ФАКТАМ» рассказала ее дочь Елена Липатникова. — Елена Николаевна, правда, что сны о войне снились вашей маме всю жизнь? — Война не отпускала ее до конца дней. Снились страшные сны. Но больше страдала от бессонницы, которая после возвращения с фронта преследовала ее многие годы. Мама была человеком закрытым, рассказывать о войне не любила. Все пережитое — в ее стихах и автобиографии. К примеру, тот рукопашный бой, в котором, отбиваясь от фашистов, отряд выходил из окружения. В живых тогда остались немногие — из почти сотни человек меньше десяти, а она сама была тяжело ранена: осколок снаряда прошел в двух миллиметрах от сонной артерии. Жива осталась просто чудом. *Совсем юной Друнина ушла на фронт добровольцем Ранение обернулось инвалидностью. Кроме того, у мамы были больные легкие, застуженные в войну. Бойцы пехоты шли по болотам раздетые, разутые… Мама была на переднем крае. Как все эти испытания только удалось выдержать! — В семнадцать лет, когда рвалась на передовую, неужели не боялась умереть? — По воспоминаниям мамы, ни на минуту не сомневалась: враг будет разгромлен. И больше всего боялась, что произойдет это без ее участия, что не успеет попасть на фронт. Да ведь не одна мама такая была — такое все их поколение, поколение добровольцев, сразу рванувшее на защиту родины. Среди маминых наград — медаль «За отвагу», орден Красной Звезды. Все это не так просто давалось. — С первым своим мужем, вашим отцом Николаем Старшиновым, Юлия Друнина познакомилась в 1944 году. Это случилось на фронте? — Нет, в Литинституте. Когда после ранения маму комиссовали по инвалидности, она весной вернулась в Москву. Пришла в аудиторию института, села за парту и, так как была фронтовичкой с орденами и медалями, никто ее не попросил оттуда. В это же время в разгар занятий пришел и мой отец — тоже поэт-фронтовик. Там они и познакомились. Были ровесниками. Понравившись друг другу, вскоре поженились. А в 1946 году появилась на свет я. Родителям трудно было. Голодное время, оба студенты, никто из родных им не мог помочь. Я болела, у отца обнаружилось тяжелое воспаление легких. Кроме того, получив на фронте осколочные ранения в ноги, передвигался на костылях. Всю семью тянула мама. Но трудности ее не сломали. Хотя в такой ситуации не до стихов было, в силу своего характера состоялась как поэт. А спустя время родители расстались. В 1954 году мама пошла на сценарные курсы, на которых познакомилась с Алексеем Яковлевичем Каплером, который там преподавал. Человек невероятно обаятельный, он стал ее вторым мужем. С ним мама расцвела. Алексей Яковлевич буквально носил ее на руках, взял на себя весь груз бытовых проблем, хотя сам был человек творческий — кинодраматург с мировым именем, потом ведущий «Кинопанорамы», открывший советскому зрителю мир кино. — Когда-то у него ведь был роман с совсем юной дочерью Сталина Светланой? — Мне Алексей Яковлевич рассказывал, что Светлана просто в него влюбилась. Ей было шестнадцать, ему — сорок. Сталину, конечно, это не нравилось. В результате Алексея Яковлевича отправили в лагеря — можно сказать, ни за что. С дочерью Сталина и быть у них ничего не могло. Девочку же одну никуда не отпускали, по пятам ходил приставленный охранник. Когда Светлана и Каплер гуляли по улицам, тот всегда следовал за ними. — За вашей мамой Каплер красиво ухаживал? — Это была фантастика, которая продолжалась 25 лет! Алексей Яковлевич боготворил маму, каждый день дарил ей букет цветов! Когда она куда-то уезжала, слал бесконечные телеграммы. Однажды в Бресте у нее была пересадка, и тут вдруг он появился с букетом на перроне. Из-за границы, где часто бывал в командировках, привозил маме подарки: духи, модную одежду, обувь. Власть жены над ним была безграничной. Бывшего дон-жуана любовь сделала «рыцарем прекрасной дамы». Мама вытеснила из его сердца даже друзей, они не ходили в наш дом. Мама ведь не любила компаний и светскую жизнь. Не от спесивости — просто по своей натуре была одиночкой. *"Алексей Яковлевич Каплер боготворил маму, каждый день дарил ей букет цветов", — вспоминает Елена Липатникова Вообще характер у нее был очень непростой — бескомпромиссный и упрямый. Если что-то решила, стояла на своем до конца. И у нас с ней поэтому часто возникали споры, поскольку я тоже всегда отстаивала свое мнение. А Алексей Яковлевич, который и ко мне относился прекрасно, с женой во всем соглашался. Мне говорил: «Если мать сказала на черное — белое, значит, так оно и есть». Приведу пример. Мы в Крыму. Прохладное майское утро. Поеживаясь, в теплой одежде, стою на берегу. Вода в море ледяная. Появляются Каплер и Ю — так я ее называла, потому что, когда я была подростком, она мне запретила ее называть мамой — была очень моложава и такое обращение ей не нравилось. Ю убеждает Алексея Яковлевича, что совсем не холодно и ему обязательно надо искупаться. Он с большим сомнением смотрит на воду, слабо возражает, но Ю непреклонна. Каплер покорно раздевается, заходит в воду и плывет. Несколько минут спустя посиневший от холода, но улыбающийся выбирается на берег и говорит маме: «А ведь пр-р-равда тепло». Наблюдавший эту сцену отдыхающий с восхищением обратился к Друниной: «Чудо дрессировки!» Мать, правда, и сама могла плавать в такой воде. А то, что к такому активному образу жизни приобщила Алексея Николаевича, действительно было чудо. Он, полный и немолодой уже человек (был старше мамы на 20 лет), сердечник, который раньше вел сидячий образ жизни и передвигался преимущественно на автомобиле, вдруг стал ходить в многокилометровые походы. И с сердцем у него наладилось. Мама вела нас по горам и в зной, и в ливень, как пехотинец. Неслась впереди, а мы с Алексеем Яковлевичем топали сзади. — Читала, что его смерть для нее стала страшным ударом. — У него был рак поджелудочной железы. За полгода Алексей Яковлевич «сгорел». И все это время мама от него практически не отходила, жила с ним в больнице. Держался мужественно и все время переживал за нее: «Как без меня останешься в этом жестоком мире?» Его смерть была для мамы большой трагедией. — В 1990 году Юлия Владимировна стала депутатом Верховного Совета СССР… — Как говорила, «без меня меня женили». До этого состояла в различных общественных комитетах, а потом ее сделали депутатом. В Кремле была встреча. Горбачев восхищался стихами Юлии Друниной, целовал ей руку. А когда она, став депутатом, начала открыто говорить о проблемах ветеранов Великой Отечественной войны и афганцев, попала в неугодные. Однажды, когда выступала на трибуне, маму попросили сойти с нее. Это стало ударом по ее самолюбию и надеждам. Разочаровавшись в полезности своей деятельности, написала заявление о выходе из депутатского корпуса. Тяжело воспринимала то, что страна разваливается. Это было крушение идеалов. В маминых стихах есть строки о том, как не может и не хочет смотреть, как страна летит под откос. Все, ради чего жила, оказалось ненужным. Жизнь потеряла для мамы всякий смысл, поэтому она решила уйти из нее. — Кажется, у нее было практически все, что нужно человеку для счастья — и даже больше. Успехи в творчестве, семья, материальное благополучие, слава и признание… — Абсолютно. Могла совершенно спокойно, обеспеченно доживать свой век, но не захотела этого. Ее мир был совершенно другой. Мама очень переживала за страну. Плюс смерть Алексея Яковлевича, с которой так и не смогла смириться. В предсмертной записке написала: «Почему ухожу? По-моему, оставаться в этом ужасном, передравшемся, созданном для дельцов с железными локтями, мире такому несовершенному существу, как я, можно, только имея крепкий личный тыл…» — У вас были накануне какие-то тревожные предчувствия? — Нет. Но настроение у мамы в последнее время было ужасное. И ноябрьский день, когда она ушла, был темный, тяжелый — на землю пала мгла. Думаю, это тоже сыграло роль. Мама была очень эмоциональным, чувствительным, ранимым человеком. В понедельник уехала на дачу, обещала в среду вернуться в Москву. Во вторник вечером я звонила ей много раз, но дозвониться так и не смогла. Утром в среду поехал туда мой муж. На входной двери дачи мама оставила зятю записку: «Андрюша, не пугайся. Вызови милицию и вскройте гараж». В доме лежала уже готовая к печати рукопись книги «Судный час» с просьбой передать ее знакомому редактору и издать. Меня просила по возможности похоронить ее в Крыму, который они с Каплером очень любили и где он похоронен. Мамину волю мы выполнили. В записке, адресованной милиции, просила никого не винить в ее смерти. Мама была сильным человеком — иногда даже суровым. — И при этом такая красивая! — Да, и очень женственная. Мужчины на нее засматривались, даже когда ей уже пятый десяток шел. Несмотря на непростую жизнь, очень хорошо сохранилась, при этом ни к каким косметическим ухищрениям не прибегала. — Читала, что старости Юлия Друнина боялась больше смерти… — Да, не хотела стареть. И еще всегда говорила: «Я никогда не стану обузой». Мама очень гордая была. — Как был устроен быт Юлии Друниной? — Быт она ненавидела. Питались мы просто. Ели макароны с сосисками, часто в кулинарии покупали готовые котлеты и пельмени — и они были замечательные. Посуда в доме тоже была самая обычная. Мама терпеть не могла хрусталь. — Наряжаться любила? — Что касается золотых украшений, кроме обручального кольца, ничего не имела. Ей нравились мельхиоровые перстни с коктебельскими камнями — сердоликом, агатом. Одевалась со вкусом. Это могло быть простенькое ситцевое платье, но очень симпатичное. В основном шила у портнихи. Сама же и иголку, по-моему, в руках держать не умела. — Зато какие стихи писала! — Это правда. К слову, я тоже пишу стихи, но вдохновение пришло ко мне уже на шестом десятке — в 52 года. А по профессии я зоотехник-коневод. Кроме того, тренер спортивных лошадей. К лошадям приобщила меня мама, которая сама занималась конным спортом. Даже имела второй разряд по конкуру — преодоление препятствий на лошади. — Десятого мая Юлии Владимировне исполнилось бы девяносто лет. — В том, что ее дню рождения предшествовал День Победы, она видела некую связь. Праздник Победы был самым главным днем в ее жизни. Ведь самое ценное, что только может быть, — это мир на земле. Читать больше на fakty.ua


КОММЕНТАРИИ:

  • Читаемое
  • Сегодня
  • Комментируют
Мы в соцсетях
  • Twitter