Авторизация
 
  • 23:26 – Опекун сериал 2016 1,2,3,4 серии смотреть онлайн 
  • 23:26 – Youtube видео лучшее на сегодня: мужчина ударил кенгуру в челюсть, чтобы отбить свою собаку 
  • 23:26 – Елена Кравец поделилась секретом стройной фигуры после родов 
  • 23:26 – Песню Тины Кароль будут изучать в школе 

Борис Титов: «Мы технологически отстали на 20—30 лет»

162.158.78.101

Борис Титов: «Мы технологически отстали на 20—30 лет»

Во вторник уполномоченный при президенте по правам предпринимателей Борис Титов представляет свой ежегодный доклад о проблемах и предложениях бизнеса, который он направит президенту. В интервью РБК Титов рассказал, что документ станет основой для разработки новой экономической программы России, о том, ослабляется ли давление на бизнес, кому помогли амнистия и новеллы в уголовном праве и как реализуется план создания 25 млн высококвалифицированных рабочих мест.

— О чем вы будете докладывать президенту — в экономике все хорошо или плохо?

— Сейчас мы переживаем период неустойчивой экономики, сегодня один из самых низких рейтингов деловой активности, идет отток капитала.

Первая и главная причина — до сих пор слабо работает конкурентный сектор экономики. Главным источником роста экономики является экспорт сырьевых ресурсов, который базируется на крупных в основном госкомпаниях. Они не находятся в состоянии рыночной конкуренции, а находятся в состоянии ручного управления государства.

Вторая проблема — мы технологически отстали на 20—30 лет. Нам необходим приток технологий, уже существующих в мире. Для этого нужны программы, которые бы приносили технологии на российскую землю. Например, программа налогового стимулирования компаний, покупающих и внедряющих ту или иную технологию у себя на производстве. Можно было бы предоставить таким фирмам налоговые льготы — вычитать от 25 до 50% стоимости всех затрат из его налоговой базы. Кроме этого, должны работать институты, инжиниринговые центры, которые бы закупали и адаптировали технологии. Например, центр покупал бы технологию строительства зданий, а потом продавал ее строительным компаниям.

И третья проблема — краткосрочность экономики. Риски высоки, и люди боятся инвестировать вдолгую. Все говорит о том, что у нас есть проблемы в экономике. И если их не решать, они приведут к очень серьезным негативным последствиям.

— В вашем докладе говорится о том, как решить все эти проблемы?

— Да, но мы предлагаем только общие направления для решения проблем. Это еще не готовые предложения. Мы говорим о том, что нужна отдельная серьезная экономическая программа, а не разрозненные решения. Все предложения должны быть сконцентрированы в единую программу развития экономики России на новом этапе. И эта программа должна быть сформирована в результате широкого обсуждения.

Могу вам рассказать, что мы предложим начать широкое обсуждение предложений, которые войдут в эту программу. Мы сейчас создадим сайт, будем собирать экспертные группы, создадим экспертный совет для того, чтобы сформировать программу и помогать в этом плане правительству.

— Вам кажется, что правительство настроено на проведение реформ и примет ваши предложения?

— Проблема заключается в том, что люди новые решения в большинстве случаев принимают с учетом ранее принятых решений. Мы ранее принимали одни решения этим составом правительства, когда жили в парадигме стабилизации. Были проведены серьезные изменения, которые привели экономику в стабильное состояние. Но это в прошлом, и нужно принимать новые решения. А люди остаются те же, и решения зачастую принимают исходя из парадигмы прошлого. Тем более у нас было немало неудачных опытов проведения реформ. Так что сложно правительству.

Должно помочь общественное мнение. Новая программа должна быть поддержана консенсусно в обществе, только тогда она может реализоваться.

— Один из примеров того, как не реализуются ваши предложения, — история с созданием 25 млн высокопроизводительных рабочих мест. Такое ощущение, что до сих пор ничего не сделано.

— Только сегодня получил новые данные — рост есть. И показатели зависят от того, как эти места считать. Росстат при поддержке определенной части правительства считает их по зарплатам, но это экономический нонсенс. По их данным, уже сегодня таких мест почти 18 млн. Но это противоречит здравому смыслу .

Надо считать либо по выручке, либо по добавленной стоимости на основе налоговой отчетности . Мы считали по обоим показателям. И сегодня я могу вам сказать, что создано почти 10 млн. рабочих мест с добавленной стоимостью выше средней. Мы считали по 14 основным отраслям, но без бюджетного сектора, без кредитных страховых организаций и без индивидуальных предпринимателей и компаний на спецрежимах — то есть еще добавка может быть, если их посчитать.

Хочу отметить, что данные мы подсчитали за 2012 год. Причем за этот год показатель вырос больше чем на миллион. Что интересно — общее количество рабочих мест снижается, а количество высокотехнологичных рабочих мест растет. По нашим данным, лидером является обрабатывающая промышленность. Второе место — это торговля. Обратная тенденция наблюдается только в одном секторе — секторе государственного управления.

— Была информация, что на уровень премьера, наоборот, вынесен вопрос о повышении налогов.

— У меня такой информации нет. Но по отдельным налогам идет атака. Введение налога на имущество для малых предприятий было ударом под дых для всей системы налогообложения малого бизнеса. Ведь был принцип — один налог для малого бизнеса. И теперь он рушится. Повышением налогов мы серьезно ухудшим ситуацию в малом бизнесе. Я считаю, что сейчас достигнуто понимание, что в целом предел достигнут и налоговая нагрузка повышаться не должна.

— В прошлом году президент и премьер спросили о том, кто должен возбуждать уголовные дела — налоговики или силовики. Дискуссия закончена?

— Нет, закон принят только в первом чтении. Сейчас идет обсуждение и поиск компромисса. Я не готов сейчас сказать, каким именно будет компромисс, но в том, что он будет найден, я уверен почти на 100%. Мы будем активно участвовать в этой дискуссии.

— А как обстоят дела с общественными экспертизами? Проводили ли вы экспертизы по уголовным делам совладельца ЧТПЗ Андрея Комарова и экс-главы Моего Банка Глеба Фетисова. (Они находятся в следственных изоляторах. Комарову предъявлены обвинения в коммерческом подкупе, Фетисову — в мошенничестве).

— Мы не проводили экспертизы по их делам, так как они к нам не обращались. Я их, конечно, обоих знаю, и мне по-человечески очень жаль, что они попали в такую ситуацию. Комаров вообще построил одно из выдающихся предприятий в России — предприятие XXII века. ЧТПЗ был прорывным инвестиционным проектом.

Но мы занимаемся делом Павла Сигала (вице-президент «ОПОРА России» и учредитель компании «Центр микрофинансирования». Он обвиняется в мошенничестве со средствами материнского капитала). Мы считаем возмутительным то, что с ноября он находится под стражей. За это время с ним было проведено всего одно следственное действие. Сейчас нам удалось добиться того, чтобы его отправили на медицинское освидетельствование.

Мы проводили экспертизу его дела, и я могу сказать, что там очень натянутая ситуация. Речь идет о материнском капитале. Но этим капиталом занимается куча организаций, в том числе и Сбербанк. По закону, чтобы получить материнский капитал на покупку недвижимости, надо сначала эту недвижимость купить. Но у матерей нет денег на покупку. Они ищут финансирование за счет кредитных средств. На них они покупают квартиры, комнаты и уже с этими документами идут в пенсионный фонд, где получают материнский капитал.

Сигала обвиняют в том, что деньги не дошли до матерей. Но они и не должны были дойти, потому что Сигал оплачивал покупку квартир напрямую. А документы на недвижимость оформлялись на матерей. Мне кажется, что в ближайшее время нам удастся решить проблему, и Сигал выйдет на свободу.

— Улучшилось ли положение предпринимателей после того, как в Уголовный кодекс были внесены шесть новых составов мошенничества (например, мошенничество в сфере кредитования, сфере компьютерной информации)?

— Да, сроки наказания стали меньше. Более 2,5 тыс. людей смогли переквалифицировать обвинение со статьи 159 Уголовного кодекса (мошенничество) на новые специализированные статьи. В итоге часть из них была амнистирована.

— Но вместе с этим экономическая амнистия не оправдала ожиданий. Вы приводили данные, что благодаря амнистии были помилованы всего 2500 человек. Будете ли вы просить продлить срок ее действия?

— Я считаю, что это не так. На самом деле это большое количество людей. Просто в амнистии был компромисс — не вошла 159-я статья (основная по количеству сидельцев) и появилось обязательство погасить ущерб. Сумма возвращенного имущество и возмещенных убытков составила более 5,5 млрд руб.

Важно, что амнистия действует до последнего заявления, поэтому она идет и сейчас. Если преступление было совершено до 1 июля 2013 года, то можно подавать заявление и освободиться. Но есть мнение отдельных судей и прокуроров о том, что в амнистии установлен срок давности на возмещение ущерба.

Мы просили продлить амнистию, но сейчас прошло уже несколько месяцев и это сложно. Поэтому мы работаем с Верховным судом, чтобы он дал разъяснения: можно ли сейчас продолжать погашать сумму ущерба. Но вот, по мнению прокуратуры, нельзя.

— Пока отношения России и Запада ухудшаются, диалог с Китаем вроде бы становится активнее. Вас назначили председателем российско-китайского комитета дружбы — ощущаете какие-либо перемены?

— Отношения с Китаем очень важны: экономически и не только. Но это, конечно, особая система отношений — с одной стороны, мы должны их развивать, но с другой — требуются специальные люди, которые понимают культуру и все цивилизационные особенности, которые могут выступить «переводчиками», готовы служить такими своеобразными мостиками между нашими народами и привычками. Надеюсь, что нам удастся найти таких людей — ярких и креативных, которые возглавят направления работы в комитете: и в сфере культуры, и спорта, и экономики, и молодежной политики. Россия может немало дать Китаю, взять хотя бы сельскохозяйственное направление — Китай уже не может производить экологически чистые продукты в силу неблагополучной экологической обстановки.

— Вы перевели свои зарубежные активы в Россию, как того требует закон, или процесс еще идет?

— У меня разные активы. Все они объединены в российской холдинговой компании, висят на российской «дочке». Поэтому все требования закона выполнены. Так же как в соответствии с законом я передал управление компанией, в том числе «Абрау-Дюрсо», своему сыну.

— Контролируете ситуацию?

— Да, я внимательно слежу за тем, что происходит. Меня очень радуют цифры — в отличие от других производителей идем в плюсе. В первую очередь за счет хорошей узнаваемости бренда и хорошей дистрибуции.


КОММЕНТАРИИ:

  • Читаемое
  • Сегодня
  • Комментируют
Мы в соцсетях
  • Twitter