Истории обычных трущоб: доклад Давида Тешинского из современной Ганы

Истории обычных трущоб: доклад Давида Тешинского из современной Ганы
Африканские трущобы и гетто часто воспринимаются европейцами как бесконечный поток грязи, преступлений и страданий. И хотя это часто верно, даже в самых бедных частях мира время течет в неторопливом ритме повседневной жизни. Разговоры, музыка и скука: 56% жителей Аккры еще не отметили свой 24-й день рождения, но у них мало шансов сбежать из трущоб. Фотограф Давид Тешинский испытал все это на собственном опыте.

Фото: Давид Тешинский

Что побудило вас поехать в Гану фотографировать?

Я поехал в Гану, даже не зная, что собираюсь там делать. Я связался с Йозефом, чехом, который живет в столице Аккре, и предложил остаться с ним на три недели. Так что у меня было время просто осмотреться и найти интересные истории.

Йозеф очень интересный персонаж. Раньше он был расистом и нацистом – как он сам говорит о себе, «дурак, который пошел бить цыган». А потом это обошло его стороной, но очень приятно: он полностью перевернулся, уехал жить в Африку, и местные жители, как говорят, его полностью любят.

Вы выбрали для фотосъемки общие части города, а точнее окраины?

Это подборка фотографий из нескольких гетто. Вы найдете их почти в каждом крупном африканском городе, так что в этом отношении это стандарт. Конечно, не все в Аккре привыкли жить в гетто, это было бы искажением, но я специально искал такие контакты, потому что их интересно задокументировать. Кроме того, гетто не обязательно должно быть на окраине города. Именно в Аккре трущобы часто лежат на побережье и связаны с пляжами, которые были бы одним из самых роскошных районов в других местах. Они просто совсем не готовы к туризму, да и курортов там действительно не найдешь. Познакомился в основном с «молодежью гетто», на фотографиях их много.

Вы видели много подобных мест во время своих путешествий. Можно ли сравнить эти районы столицы Ганы с другими африканскими гетто? Это хуже или вообще круто?

На самом деле вполне нормально. Но там люди более дикие, у них много свободы для самовыражения. В Европе его просто не носят на улицах, чтобы мы постоянно кричали или гудели из машин, а в Аккре это обычное явление. Эту свободу можно увидеть в языке тела, в созерцании. Мы, европейцы, на самом деле консерваторы уже в движении. А когда ты начнешь фотографировать, никто не пойдет спрашивать, что ты там делаешь, а несколько раз подтолкнет прямо. Но я к этому привык и даже не удивляюсь. Я был единственным белым человеком повсюду, и я также ходил в самые потаенные места, где обычно не веришь своим глазам.

Я знаю, что в гетто экстремально. Однажды я наткнулся на участок, где сидело около сотни мальчишек, и все курили гашиш, одну сигару за другой, без особого удовольствия. Алкоголь там вообще не пьют, он стоит столько же, как здесь, и очень дорого обходится местным жителям. И табак, собственно говоря. Вы можете выбрать: одно пиво или десять косяков? Поэтому, когда вы видите кого-то с сигаретой, вы можете быть уверены, что в нее завернуты гашиш или трава.
Истории обычных трущоб: доклад Давида Тешинского из современной Ганы
Фото: Давид Тешинский

На одном из фото мальчики забирают девочку, и она выглядит очень раскованной. Как там на самом деле работают отношения? Они открыты?

Типично, что у людей больше партнеров, все это знают и никто не решает. Мне сказали: «Вы в Европе привыкли иметь одного партнера и быть ему лояльным, но здесь все по-другому». Конечно, вы найдете моногамных людей, в любом случае ни у кого нет проблем с противоположным. Но интересно то, что между полами существует определенное разделение – вы не найдете девушек, сидящих на улице и курящих. Так делают только мальчики.

Чем живут местные жители?

Они зарабатывают себе на жизнь в основном бизнесом. Наверное, нет никого, кто бы хоть иногда что-то где-то не продавал. Например, вы можете найти детали, ориентированные на электротехнику, поэтому процессоры и компьютерные коробки разбросаны по улицам. В других местах люди ремонтируют автомобили и мотоциклы. Фактически, вы встретите все услуги и купите или обработаете все, что вам нужно. Там кипит жизнь, и это видно: душ иногда бывает прямо на улице.

Как вы устанавливаете контакт с людьми, которые, например, не хотят, чтобы их фотографировали?

Я всегда обращаюсь к кому-нибудь из местных, кто может привлечь меня в сообщество. Стоит заплатить за гида, что сильно сэкономит вам в финале. Например, однажды люди, которых я хотел сфотографировать, сказали мне, что, если бы я не пришел с кем-то из своих знакомых, они бы меня сразу же забрали. Гиды не из легких денег, они проводят со мной много времени: если я хочу наладить контакт с людьми перед фотосессией и завоевать их доверие, я должен посидеть с ними несколько часов, выпить пива несколько раз. С точки зрения расчета, вы можете уместиться в сотню или две, что кажется крутым, но если вы обойдете больше групп в день, то фотосессия может быть довольно дорогой.

Фотосессия понравилась? Люди хотели быть перед объективом?

Конечно, они ужасные позеры, они хотят создать эффекты дыма, а потом посмотреть на эти фотографии, насколько хорошо они выглядят.

Вы прибыли в Гану в разгар эпидемии коронавируса. Но на фотографиях я не видел много масок. Никто эту проблему не решает?

В этом гетто этим никто не занимался, но люди в Гане в целом занимались этим. В отличие от нас они очень напуганы, потому что у них нет страховки и там почти не работает медицина. Так что, если Cоvid поймает его, и ситуация усложнится, они умрут. И если они попадут в больницу, они, вероятно, тоже умрут. Там обычно говорят – в больницы идут умирать. Местные больше всего боятся белых, мы для них вирусы. Когда я снял маску на улице, меня сразу попросили надеть ее снова. Они назвали меня «коронным человеком».
Истории обычных трущоб: доклад Давида Тешинского из современной Ганы
Фото: Давид Тешинский

Введены ли в Гане какие-либо ограничения?

Они объявили о нем сразу после того, как я был там в первую неделю, и приказали закрыть все бары. В центре города, куда ходят лучшие люди, они это делали, но небольшие местные предприятия просто оставались открытыми – они просто выключили больше света и выключили музыку. Это было довольно много. Но риск меньше, чем в нашей стране, большинство баров находится на улице и вообще нет смысла заходить внутрь, из-за жары намного приятнее. Кроме того, люди не сидят, сбившись в кучу.

Средний возраст людей на фотографиях можно оценить примерно в двадцать пять лет. Гана – молодая страна?

Да, очень много молодежи. Ужасно как я делал фотосессию на Ямайке, где они живут точно такой же жизнью. Если вы на мгновение забудете, где находитесь, вы вообще не заметите разницы. Они слушают музыку, которая транслируется со своих мобильных телефонов через bluetooth на динамик, сидят на улице, курят траву и понимают, что у них нет денег. К счастью, в Гане нет оружия, потому что она известна своей чрезвычайно активной и функциональной полицией. Можно сказать, что это почти полицейское государство. Кроме того, в Нигерии уровень преступности огромен, и вопрос в том, смогу ли я позволить себе там такую ​​фотосессию – и если да, то вернусь ли я тоже. Но в Гане люди уважают и боятся полицию.

Еще я фотографировал трудолюбивых детей. Конечно, местным жителям не нравилось меня там видеть, они сначала хотели денег, а если они не получали их, то какое-то время казалось, что я не переживу это. Но такое могло случиться с любым белым мужчиной, который прижался к подобному месту (смеется). В Агбогблоши, одном из районов Аккры, есть огромная свалка, и если вы хотите добраться до ее центра, вам нужно пройти двадцать минут через горы мусора. Там дети ищут сокровища и собирают металлы. Официально это самое токсичное место во всей Африке, и дети проводят там полдня. Если им повезет, они зарабатывают около ста крон. Обычно они доживают до тридцати лет. Но не только самые бедные должны делать грязную работу. Для шестилетнего сына или дочери совершенно нормально помогать отцу в магазине. Просто другой мир.

Давид Тешинский


Родился в Праге. Независимый фотожурналист, который любит ломать стереотипы и открывать другие перспективы. Он предпочитает знакомиться с новыми людьми, странами и культурами. В свободное время он сочиняет музыку и играет на нескольких инструментах. Он пьет пиво и любит веганскую вьетнамскую кухню. Недавно он представил свою книгу «Другая красота», в которой суммируются его самые странные и экстремальные переживания: экзорцизм в Эфиопии, война на Донбассе, горящая Амазонка и фотографии японских бизнесменов, теряющих сознание от рабочей нагрузки.
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: